Выбери любимый жанр

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Литературный портал Booksfinder.ru

Слезы каменной пустыни (СИ) - Абаимов Сергей - Страница 1


1
Изменить размер шрифта:

Сергей Абаимов

СЛЕЗЫ КАМЕННОЙ ПУСТЫНИ

Книга первая. Планета алмазных дождей

Над черной, безжизненной пустыней плыло сказочное белое облако.

— Что это? — спросил мальчик у эха.

— Это корабль, — ответило эхо.

— А разве такие корабли бывают? — изумился мальчик.

— Бывают, — произнесло эхо.

Часть первая. Контакт миров. В точке эволюционной бифуркации

— Птичка-птичка, зачем ты свила свое гнездо под колесом автомобиля?

— Здесь тихо и спокойно, нет кошек, и птенцы мои будут в безопасности.

— Щука-щука, зачем ты плывешь в рыбацкую сеть?

— Меня звали сегодня на ужин, просили не опаздывать.

Он стоял на вершине бархана и смотрел на развалины Города. Бесчисленные ржавые песчинки, поднимаемые ветром, шуршали по поверхности гермошлема, создавая ощущение близости морского прибоя. Но ни прибоя, ни моря здесь не было. Вообще на этой чертовой планете не было ни капли воды, только лед и красные, холодные пески.

Пески и Город. Его крайние дома вздымались в высоту на десятки метров, заслоняя собой другие развалины. Хотя какие дома?! Домов здесь не было. Больше всего это походило на мусорную свалку запчастей, наполовину засыпанных песком.

Он спустился с вершины бархана, и по нервам словно ударила тишина. Там, за спиной, в сумасшедшем вихре крутилась песчаная вьюга, а здесь не было ни малейшего ветерка, и искрящийся на солнце песок лежал неподвижно может быть уже не один миллион лет.

Зона… Исхоженная вдоль и поперек — и каждый раз новая. По виду песок — и песок. Поскрипывающий под ногами, засасывающий ботинки. На самом деле все вокруг было наполнено резким чувством опасности. Все, словно сжатая пружина, замерло, затаилось, готовое в любой момент вырваться из-под земли смертоносным вихрем. Смести, искалечить, уничтожить.

Первыми на пути были разрядники. Два человека из Третьей Марсианской сгорели как свечки. Их тогда не спасло ничто — ни композитные, термоизолированные комбинезоны, ни системы охлаждения скафандров.

Убийцу определили сразу — мощное электромагнитное излучение. Сами же разрядники обнаружили много позже. По научному они назывались «концентраторами электрослабых взаимодействий». У оказавшегося в их поле зрения не было никаких шансов выжить. Ступив на край разрядника, человек втягивался в его эпицентр, и там, попав в сгусток излучений, мгновенно сгорал. Любой скафандр был тут бессилен. И не только скафандр… Когда на разряднике подорвался многотонный исследовательский модуль, прикрытый мегаваттной силовой защитой первой степени, ему тоже не хватило мощности экранировки.

Он поднял ствол трассера и выстрелил зонтиком пробника. Ажурный парашютик раскрылся в воздухе и, словно диковинная бабочка, взмахнул крыльями. Его стропы натянулись, и над песком заскользило невесомое паутинное кольцо. Несколько секунд полета — и зонтик легко опал на песок.

Медленно ступая вперед, он старался придерживаться линии, над которой пролетел пробник. Первоначально составленные карты Зоны оказались бесполезными. Выяснилось, что разрядники движутся по незримому кольцу вокруг Города. Но поняли это только потом. Когда сгорел еще один человек, войдя в отутюженный автоматикой и полностью безопасный проход.

Это было еще одно подлое свойство Зоны — она все время менялась. Здесь ничто не оставалось постоянным — все двигалось, перерождалось, жило своей неведомой жизнью. Сегодня ты возвращался живым, а завтра мог наткнуться на смерть в том же самом месте.

Подойдя к незримой линии разрядников, он выстрелил тремя пробниками — одним вперед, двумя по бокам. Зонтик левого, не долетев до земли, дрогнул и схлопнулся, словно кто-то дернул за его ажурный, паутинный край. Как опавшая паутина он стянулся в нить, скользнул в сторону и рванул так, что автоматика, перестаравшись, на миг сделала стекло гермошлема непрозрачным.

Когда яркие пятна в глазах прошли, он разглядел на том месте лишь заурядный, неприметный бугорок. Совершенно обычный и безобидный с виду. Если не считать затаившийся где-то под песком огненный смерч, словно медуза распустивший вокруг себя смертоносные щупальца.

Нужно было забирать правее. Взяв несколько градусов в сторону, он обошел невидимого врага. Не крадучись, не стараясь ступать бесшумно. Здесь это еще никому не помогло. Неведомые силы Города чувствовали само присутствие человека, и уж если тебя замечали, спастись было невозможно.

Испугав, мелкая дрожь пронизала его с головы до ног. Граница активности Города. Половина расстояния до развалин позади, но и дальше его могло ждать еще немало сюрпризов. Вроде клапанного пузыря или, того лучше, катапульты.

Отстегнув от пояса вибромину и приладив ее под стволом трассера, он медленно нажал на спусковой крючок. Несильно толкнув в плечо, ракета ушла вперед и упала как раз туда, куда и было нужно — на полпути до крайнего дома. Земля несколько раз вздрогнула под ногами — мина сработала, рассылая в стороны виброволны. И ничего. Полная тишина.

Он уже было собрался идти дальше, когда внезапная ударная волна сбила с ног. Прямо перед ним, всего в двадцати шагах впереди, вспучился бархан. Разбрасывая в стороны лавины грунта, из-под земли с ревом вырос гейзер мутного газа. А еще через пару секунд тишина. Лишь шорох песка, заполняющего новую воронку.

Клапанный пузырь. И не маленький. Наступи он на него — и лежал бы сейчас под многотонной тяжестью грунта где-то глубоко под землей.

Теперь можно было спокойно идти по границе воронки до крайнего дома. Почти спокойно. Почти безопасно. Стопроцентную безопасность во Внеземелье не смог бы гарантировать никто.

Даже здесь, на других планетах, люди ухитрялись перестроить чужеродную обстановку под более привычную для себя. А на то, что не удавалось переделать, просто не обращали внимания, старясь обходить стороной. То же происходило и с сознанием. Новизна обстановки быстро приедалась, и зачастую поселенцы переставали осознавать, что находятся во многих миллионах километров от родной планеты. Невозможно вечно жить в гостях. Как бы ни было плохо новое обиталище, и оно постепенно становится домом. А в доме все должно быть родное. Потому и перестали они ощущать себя пришельцами. Грунт под ногами по-прежнему называли землей, а операции на поверхности планеты — наземными. Постепенно исчезала настороженность, готовность в любой момент к опасности. А Внеземелье такого не прощает.

Идя по песку, он вдруг осознал то, что его долго мучило. Не похож был он сейчас ни на какого исследователя. Какие тут исследования! Наука — это когда каждый новый результат либо подтверждает старую теорию, либо, опровергая ее, вызывает к жизни новую. Он же был похож на таракана, заползшего в радиоприемник. И таракан может догадаться, что нельзя залезать в источник питания, в разрядник, так как оттуда не вернулись те, которые были первыми.

Так и здесь, на Марсе. Вся их наука напоминала таскание каштанов из огня. Хотя в Зону теперь ходили только автоматы, никто не знал, что они притащат в следующий раз — эликсир всеобщего счастья или супербомбу. Люди догадались, что разрядники — это что-то вроде пограничных генераторов силового поля, обеспечивающих защиту Города от метеорных и кто знает еще каких явлений. Пузыри, катапульты, прожекторы — выброс нечистот, отходов и шлака за границы Города. Но до сих пор никто не знал ни как работают эти установки, ни откуда черпают свою энергию.

И если б дела обстояли так только на Марсе! Тогда все еще можно было бы списать на специфику развалин чужеродной высокоразвитой цивилизации, технические достижения которой людям были пока не по зубам. Как, скажем, электронный микроскоп для Александра Македонского. Но такое происходило во всей освоенной человечеством области космоса. Взять хотя бы Черный Астероид или даже лунное Море Активности! Тут только мертвая природа потрудилась, но от этого было не легче.